Сапият Магомедова пострадала, пытаясь защитить свою клиентку
21 июня избитая сотрудниками милиции адвокат Сапият Магомедова опубликовала заявление, адресованное правозащитным организациям. В числе адресатов и уполномоченынй по правам человека в России Владимир Лукин.
Напомним, 17 июня 2010 года в здании Хасавюртовского ОВД Республики Дагестан несколько сотрудников милиции жестоко избили Сапият Магомедову, которая пришла к следователю Закиру Стамбулову и попросила встречи со своей подзащитной Маликой Евтомировой, задержанной в тот же день. Во встрече с подзащитной адвокату было отказано. Более того, следователь вызвал наряд милиции, который жестоко избил женщину, после чего в бессознательном состоянии Сапият Магомедову оттащили и бросили в КПП. В течение нескольких часов к ней не допускали "скорую помощь", трижды подъезжавшую к воротам ГОВД, и только к вечеру пострадавшая была доставлена в городскую больницу Хасавюрта. В эксклюзивном интервью Радио Свобода Сапият Магомедова подробно рассказала о произошедшем с ней, а 22 июня Центр общественной информации распространил официальное заявление Сапият Магомедовой. РС приводит полный текст заявления избитого адвоката.
Председателю правления "Мемориал" Орлову О.П. Уполномоченному по правам человека РФ Лукину В.П. Председателю ДРОО МДЗЧ Светлане Исаевой Председателю комитета "Гражданское содействие" Ганнушкиной С. А.
Заявление
Я, Магомедова Сапият, обращаюсь к вам с заявлением по поводу моего избиения. Обстоятельства этого дела таковы. Примерно в середине апреля ко мне обратились родственники Евтемировой Малики с просьбой вести её дело. Суть обвинений в адрес Евтемировой непонятна, но причиной является убеждение работника хасавюртовского ППС Хациева Усмана в том, что Евтимирова организовала его избиение и совершила кражу его табельного оружия. Родные Евтемировой, подвергаясь психологическому давлению, наняли меня с единственным желанием пустить расследование этого дела по правовому руслу. До этого многочисленные обращения моей клиентки оставались просто непринятыми. Заявления Евтемировой о том что Хациев угрозами и шантажом до этого склонял её к сожительству, он отбирал у неё ценные вещи и деньги – все этим обращения оставались без внимания. В конце концов, родственники Евтимировой послали заявление заказным письмом. Спустя некоторое время они обратились ко мне с просьбой заключить с ними соглашение о защите Евтемировой Малики. Я согласилась и начала работать.
По моему заявлению, направленному в Москву, была назначена проверка. Этим делом занимался следователь следственного комитета Аммаев Осман. Мы договорились с ним, что в заранее обговоренный день я приведу свою клиентку для дачи показаний после выходных. Дело в том, что на выходные дни в семье Евтемировой была свадьба (17 июня 2010) и в этот день она явиться не могла. Мы условились на более позднее время, намереваясь собрать в один день всех свидетелей того, что происходило с Евтемировой. Однако в хасавюртовском ОВД следователь Стамбулов Загир, у которого находилось уголовное дело по факту избиения Хациева, повел себя иначе. Встретив его, я столкнулась с немотивированной агрессией. Сначала следователь отказался принимать мой ордер на защиту интересов Евтемировой. Затем он начал грубо выражаться и резко высказываться в адрес моей подзащитной. Суть сказанного им были угрозы посадить Евтемирову в любом случае. При этом Евтемирова, по его словам, уже была однозначно назначена виновной. Обращаясь ко мне, он сказал: "Ты иди, отрабатывай свои деньги – а я в любом случае ее посажу. И вообще много здесь не выступай". Я, услышав это, поняла, что дело рассмотрено объективно не будет. Я заявила Стамбулову, что начну настаивать на отводе его от ведения дела. После этого я пошла к начальнику следственного отдела ОВД г. Хасавюрта Перичеву Рашиду и, объяснив ему суть моих претензий к Стамбулову, вручила ему ордер на защиту Евтемировой. Он принял его. Мы договорились, что приведу свою подзащитную после свадьбы. Он дал на это свое согласие.
Однако 17 июня, когда свадебный кортеж, в котором находилась Евтемирова, проезжал через хасавюртовский въездной пост, колонне машин преградили путь люди в масках. Направив на автомобиль, в котором находилась Малика, оружие, Хациев вытащил за волосы из машины Малику и при этом нецензурно выражался. В этом незаконном задержании принимали участие еще с десяток омоновцев. Никаких документов на задержание не было предъявлено. Они в очень грубой форме вытащили мою подзащитную и пересадили в свою газель. Когда я, показав удостоверение адвоката, попросила и меня забрать с нею, один из омоновцев попытался ударить меня прикладом. Я, не став с ними спорить, села в машину и поехала в горотдел.
Позвонив начальнику следственного отдела Перичеву, я выяснила, что он не был в курсе этого задержания. Я прошла внутрь ГОВД. Дойдя до внутреннего двора, я увидела толпу омоновцев, задерживающих Малику, но они были уже без масок. В этот момент на мой телефон раздался звонок – я ответила. На мгновение я выпустила их из вида. И вдруг я почувствовала, как один из них схватил меня плечо. Я зацепилась за решетку. Я услышала в мой адрес нецезурную брань, они протащили меня через двор, время от времени осыпая ударами. Я кричала, требуя прекратить избиение. Я пыталась показать им мое удостоверение. Но им это было не нужно.
Они открыли дверь и выбросили меня на асфальт. Главным заводилой всего этого был командир СОГа. При этом они стояли и смеялись. Один из них швырнул в меня мое удостоверение. Я поднялась и потребовала меня впустить назад. После этого командир СОГа схватил меня за шею и ударил о железную решетку двери. "Ты к ней хочешь? К своей подзащитной"? В этот момент сидящие на КПП мужчины смеялись и кричали: "Сначала выходить не хотела, теперь заходить не хочешь!" Затем они снова втащили меня во двор и опять начали бить. При этом золотые изделия: цепочка с кулоном и браслет куда-то исчезли. Видя, как меня тащат внутрь здоровые мужики, в ближайшем кафе люди подняли шум. После этого один из омоновцев начал бить меня по лицу. Если бы не вмешательство Перичева Рашида, который появился на КПП, избиение не закончилось бы. "Вы что, не знаете, что это адвокат! Отпустите немедленно!" После Перичева спустился какой-то грузный мужчина и, крича, спросил, что происходит. Выяснив, он изменился в лице и отвел в сторону командира СОГа и велел ему быстро идти писать рапорта, что я якобы на них напала. Для того чтобы позвонить и попросить помощь, я подошла к одному из оперативников. Но мне в грубой форме там отказали. В дежурной части работник в маске сообщил мне, что "здесь не переговорный пункт", и отфутболил. После этого я случайно встретила своего знакомого, который дал мне телефон, и позвонила своим коллегам. Затем я пошла в кабинет к начальнику ОВД Хасавюртовский Темиргерееву Шамилю, приоткрыв дверь, увидела, что там сидят те, кто меня избивал, и работник, который до этого рекомендовал омоновцам написать на меня рапорта. Я вышла. В дверях показался Перичев. Вскоре меня пригласили в кабинет к Темиргереву. Делая вид, что он не понимает, кто я, начал уговаривать меня примириться. Я отказалась. А когда узнал, что уже обратилась в СМИ, в очень грубой форме прогнал меня из своего кабинета. Он же сказал: "Пока я здесь работаю, ни один сотрудник не пострадает!" После разговора с ним я снова оказалась в кабинете у Перичева Рашида. Оттуда я сделала несколько звонков. Приехала моя коллега Раисат Меджидова и, увидев меня в таком состоянии, вызвала "скорую помощь". Когда "скорая" приехала, ее не пропускали внутрь. В общей сложности медики приезжали три раза и три раза их разворачивали от ворот КПП. Я несколько раз в кабинете у Перичева теряла сознание. В это время у ворот КПП собрались порядка сотни моих родственников.
Они встретили "скорую" и позвонили Меджидовой и попросили меня вывести. К этому моменту в ОВД, после обращения моих родных, оказался следователь следственного комитета хасавюртовского МРСО Хайбуллаев Сахратулла. Они и вывел меня на улицу. Когда я выходила, то работники ОВД неожиданно для меня сказали: "Что мы могли сделать, вышвырнуть тебя приказал начальник ОВД. Он не хотел, чтобы ты попала к подзащитной".
Меня доставили в больницу, мне было очень плохо, и до вечера я почти не помню, что происходило вокруг.
