Что плохого сделал мне Путин?
Почему позор российской власти затрагивает меня лично
Николай Клименюк
Все последние дни обсуждали Путина. Одна моя подруга сказала: «Почему все принимают это так близко к сердцу? Ну Путин, ну противно. Но лично мне он не сделал ничего плохого, и тебе ничего не сделал. А от мерзости я уже давно ушла во внутреннюю эмиграцию».
Я, как и все, устал от этих разговоров и ничего не возразил. Хотя я с подругой совершенно не согласен. Путин сделал мне лично очень много плохого. Постараюсь перечислить.
Вот вроде бы количество бедных в стране уменьшилось вдвое, средний уровень зарплат вырос раз в шесть. У меня тоже вырос. А толку?
Путин лишил меня возможности строить серьезные планы на будущее. Когда всем очевидно, что наступает стагнация и, хуже того, вот-вот все может рухнуть, трудно заниматься долгосрочным планированием. Например, карьеры. Зачем мне карьера в России, какая она может быть? Только чтобы сразу взяли на новую работу, когда потеряю предыдущую? Куда мне развиваться, если я публицист и пишу на общественно-политические темы? Честное слово, это не самая удачная специальность в путинской России. Я уже не говорю про то, что для огромного числа моих знакомых если не карьера, то планы на будущее связаны с переездом за границу. В настоящую эмиграцию, не внутреннюю. Трудно жить в стране, которую лишили надежды. Вернее, где надежды на перемены связаны только с экономическим кризисом, а единственной дееспособной альтернативой власти, похоже, стали националисты, ею же самой и выращенные.
Путин отнял у меня последние остатки чувства защищенности. В начале 2000-х милиция, например, еще хоть чего-то боялась. Ментам можно было сказать: «Вы не имеете права», — и если они не имели, они отвязывались. Мне 41 год, а я не решаюсь выйти из дома без паспорта: волос у меня темный, рожа подозрительная. Меня так часто останавливали (справедливости ради: это не вполне достижение путинской России, при Ельцине тоже было), что мне приходится всегда быть к этому готовым. И вот каждый раз, когда я выхожу из дома пешком, я выбираю: гарантированное маленькое унижение, когда я кладу в карман паспорт, или возможное, но далеко не обязательное огромное унижение, когда у меня спросят документы, а у меня их не будет. И пусть они трижды не имеют права, хуже будет мне, а не им. Я выбираю маленькое — и думаю, что это как взять с собой зонтик, когда пасмурно. Это очень утомительно.
Всем, что делает Путин, он посягает на мое чувство собственного достоинства. Чтобы защитить достоинство, надо все время изворачиваться, придумывать какие-то стратегии его сохранения. В тоталитарных режимах это работает во всех сферах и в чудовищной, неизбежной форме. Буквально на днях где-то прочитал про нацистское приветствие: в Германии «Хайль Гитлер» вытеснил «привет» и рукопожатия даже в частной сфере, просто здороваться обычным образом стало фрондой, хотя обычное приветствие никто формально не запрещал. Пожимать друг другу руку при встрече было опасно. Вот люди и шли на «мелкий компромисс» с совестью, и это разъедало совесть. А у нас в жизни триллион мелких, не страшных, но точно так же устроенных компромиссов.
С бытовой коррупцией, с выключенным телевизором, с подчинением бессмысленным и унизительным бюрократическим процедурам.
С паспортом в кармане.
Еще про защищенность. Меня сейчас никто не трогает. Но я знаю, что если кто-то захочет снести дом, в котором я живу, у меня не будет никакой возможности его отстоять. Ну или придется вести полномасштабные боевые действия. Если в меня влетит мент или чиновник и разобьет свою и мою машину, то виноват буду я. Если я попадусь кому-то под руку, то меня могут посадить на любой срок с любой мотивировкой, как только что просто так, без всяких доказательств, посадили на 13 лет человека за изнасилование собственной дочери, которого он не совершал. Попадись любой из нас под руку какой-нибудь власти — и найдутся либо «сухие сперматозоиды в моче», либо «оскорбление чести и достоинства». Что-нибудь обязательно найдется. И не поможет ничего: ни полное отсутствие вины, ни шум в прессе, ни благополучный социальный статус. Начали делом ЮКОСа, а закончили 13 годами для случайного человека, который никому не мешал и от которого ничего не хотели. В стране кончились правила игры. Какие там «Марши несогласных»? Сейчас вообще непонятно, что можно, а чего нельзя делать, чтобы с тобой ничего не случилось. Про это если и можно забыть, то только ради сохранения психики. И это — прямая заслуга Путина.
Многие из нас выбросили телевизор, потому что, если его случайно включить в неподходящий момент, можно окунуться в потоки дерьма, лжи и пропаганды. Телевидение отравлено, и мы отказались от него. Но не потому, что мы в принципе против телевидения, а потому что так проще. Можно жить и без ТВ. И вот точно так же мы все больше и больше отключаемся от страны. Публичное унижение Медведева на съезде «Единой России» — это унижение всех граждан. Четыре года всю страну пытались убедить, что этого человека нужно уважать. В иностранную прессу стыдно заглядывать: там пишут про Путинландию и про бывшую гордую страну, которая ведет себя как карликовое герцогство. Позор, который Путин приносит России, — это и мой позор тоже. А когда из чувства самосохранения не обращаешь на это внимания, то это и есть внутренняя эмиграция, и тогда тебе что Россия с Путиным, что Венесуэла с Чавесом, что Иран с Ахмадинежадом — все едино. Британцы, когда Блэр ввязался в войну в Ираке, выходили сотнями тысяч на демонстрации с плакатами «Not in my name», чтобы не было так стыдно за страну. А потом не переизбрали лейбористов, хотя новые власти тоже не лучше. А у нас что? Или жить с постоянным стыдом за страну, или внутренне от нее отдалиться.
Мне кажется, этого уже вполне достаточно, чтобы я мог считать Путина личным врагом.
|
